В текстах я, разумеется, избегал конкретики. Некоторые из моих потенциальных хозяев жили в странах, где соответствующими службами просматривались все письма, поступающие из-за границы, в других иные службы старались знать все и вся о каждом из граждан. Разнообразием письма не радовали. Несколько строк следующего содержания:

"Дорогой кузен Питер!

Прежде всего спешу сообщить, что моя племянница Кристи празднует рождение своего первенца, мальчика. Я хочу поспеть на крестины, путь предстоит долгий, но я смею надеяться на радушный прием и крышу над головой, если ночь застанет меня в твоем городе.

Искренне твой,

Антон".

Менялись лишь имена и построение фраз, в зависимости от того, в какой стране жил получатель (писал я, разумеется, на его родном языке). Закончив последнее, я запечатал все письма и написал на конвертах те адреса, которые помнил. Остальные нужные мне адреса я намеревался узнать в Лондоне. Практически все организации, в которых я состоял, имели там своего представителя.

Естественно, я не мог отправить эти письма из Крума. Мне вообще не хотелось отправлять их из одного города. Но, по крайней мере, я их уже написал.

Вернувшись, Нора постоянно краснела и отворачивалась от меня.

— Мне велено больше не подходить к тебе.

— Как скажешь.

— Ты так легко соглашаешься?

Я рассмеялся и потянулся к ней. Она отпрянула, ее глаза весело блеснули. Я шагнул к ней, запутался в ногах и упал. Она поспешила ко мне, чтобы убедиться, все ли со мной в порядке, я ее поймал, потянул вниз, поцеловал. Она шепнула мне, что я негодяй, и обняла за шею. И тут же нас разнесло в стороны, потому что снаружи послышался чей-то голос и дверь распахнулась. Вернулся Том. Его велосипед, или мой, или мистера Малриди остался на крыльце.