И в нескольких милях за Маллоу я свернул на проселочную дорогу, проехал около мили и заглушил двигатель. Проселочная дорога порадовала меня хотя бы тем, что не приходилось постоянно напоминать себе, что ехать надо по левой полосе. Ее ширины хватало лишь для одной машины, две разъехаться бы не смогли. Но встречные мне не попались. По этой дороге, похоже, мало кто ездил.

Я вылез из кабины. Три черные овцы, с помеченными синей краской боками, которые щипали травку у каменной изгороди, подняли головы и с интересом посмотрели на меня. Я обошел машину, сел на пассажирское сиденье. Нашел в бардачке карту дорог Ирландии. Выяснил, где я нахожусь. Получалось, что забрался в тмутаракань. Отложив карту, я разобрался с содержимым бар-дачка. Три штрафные квитанции за превышение скорости, фонарь, хромированная фляжка с виски, пара наручников, марка с головой Даниела О'Коннела

Остальное я оставил в машине. Хотел взять наручники, чувствуя, что они мне пригодятся, но ключ остался у полицейских. Заглянул я и в багажник. Спущенное колесо, домкрат, какие-то инструменты. Достойного применения я им не нашел, поэтому не стал и трогать. Я опустил стекла, оставил ключ в замке зажигания. В Нью-Йорке сие гарантировало, что машину украдут незамедлительно. Но Ирландия могла жить по другим законам. Едва ли по сельским дорогам слонялись банды подростков. С другой стороны, я мог надеяться, что найдут «Воксхолл» не скоро.

Я вернулся на шоссе. Проселочная дорога тоже вела в Корк, от нее отходила еще одна, на Килларни. Нашедший машину мог бы заключить, что ехал я в Корк или Килларни, но машина сломалась и дальше я пошел пешком. Тем самым я заметал следы, потому что направился в Маллоу. Прошагал с милю, когда рядом затормозил автомобиль. Молодой священник подвез меня до города.