- В январе 45-го наш Второй Белорусский фронт сделал стремительный марш-бросок и у Балтийского моря в Восточной Пруссии отрезал крупную немецкую группировку. Очень крупную. Эсэсовцы там оказались, бронетанковые части... Они перегруппировались и начали пробиваться. А цельная линия фронта еще не успела сложиться, в результате звукобатарея попала в клещи. Александр Исаевич связывался со штабом, просил разрешения отступить. Ответили - стоять насмерть. Тогда он принял решение: пока есть возможность - вывезти батарейную аппаратуру (это поручил мне), а самому остаться с людьми. Дал мне несколько человек, мы все оборудование погрузили в грузовик... Прорывались среди глубоких, по пояс, снегов, помню, как лопатами разгребали проходы, как машину толкали... Добрались до деревни Гроссгерманавт, там был штаб дивизиона и командир - полковник Пшеченко Петр Федорович, очень хороший человек. Я ему доложился: дескать, по приказанию капитана Солженицына вывез технику БЗР-2 (так мы назывались - "батарея звуковой разведки-2"). Пшеченко приказал строиться в колонну... Добрались мы до штаба корпуса. И там у машины меня вдруг обнял человек высокого роста - я и не понял сразу, что это Александр Исаевич: "Ильюша, я тебе по гроб жизни благодарен!"

- А он где был в это время?

- С личным составом. Мы расстались, когда они занимали круговую оборону. Но потом пришел приказ из штаба дивизиона - выходить из окружения. Как выпутались - не знаю, сам с ними не был. Но Солженицын ни одного человека не потерял, всех вывел. Так что, чего там про него писали глупости. Батарею Солженицын не бросал, в тяжелой обстановке действовал абсолютно правильно, спас и технику, и людей.

- Солженицыну еще поминают приезд жены на фронт в мае 44-го. Это ведь вы ее привозили?

- Я. Но, учтите, Солженицын не единственный такой был. Был момент, когда это вдруг стало модой - жен вызывать на фронт.