Можно сказать: юноша «без особых примет». Перед нами портрет обыкновенного молодого разночинца начала XX века, и опасность от него бескрайней Российской державе казалась очевидно минимальной... как от укуса комара. До тридцати годков такие «провинциальные господа» позволяют себе модные и смелые политические разговорчики и статейки антимонархические, а там, глядишь, обзаведясь семьей, поступаю на государеву службу и становятся осторожными либералами, «любителями галушек и этнографических застольных песен по праздникам».
Прокурор полистал и список запрещенной литературы, что была изъята у полтавских семинаристов. Прокурора переполняли назидательные мысли:
«Список запрещенной властями литературы в несведущих умах становится списком рекомендованных революционных книг. Их запрещенность порождает невиданный спрос, моду... Опять тот же книжный набор: Степняк, Чернышевский, Маркс — с добавлением Шевченко и Франко. Почему-то вся эта невинная беллетристика в современной России превращается в призывы к топору! Студенты начитаются о героях-революционерах и тут же пытаются им подражать. Воистину, Россия мыслит чувствами, а художественные книги становятся политическими манифестами... И всем этим юнцам обязательно хочется стать героями. Этих писателей требовалось еще лет тридцать назад высылать на каторгу, начиная с помещика Тургенева... Вот Достоевский после каторги остепенился и проклял всех этих революционных «бесов»...»
Прокурор утвердил предписание — продлить надзор за юношами, хотя про себя решил, что для империи сейчас большую опасность представляют «поляки и евреи», а скромная украинская молодецкая фронда будет в сонном полтавском мороке выпускать свой революционный пар только посредством застольных разговоров. И не беда, что семинаристы издавали нелегальный рукописный журнал «Рассвет» «малороссийского направления», все это казалось в 1901 году только юношеским задором и подростковым непослушанием, ведь империя была незыблема, сильна и обширна... Триста лет не было великой смуты на Руси, и триста лет династия Романовых удерживала эти бескрайние просторы... Кто же мог тогда предположить, что через шестнадцать лет...