— Этот человек здесь? — спросил старый полуслепой граф.

— Да, папа, — ответил мнимый сын.

— Вы ищете место? Приходилось ли вам служить камердинером?

— Так точно, ваше сиятельство. У меня имеются самые лучшие рекомендации, — сказал Пинкертон.

— Как вас зовут?

— Генри Тейлор.

— Вы англичанин? — спросил, в свою очередь, молодой «граф».

— Точно так, хотя вот уже шесть лет как служу в Германии.

— Гайно, сын мой, нравится тебе этот человек?

— Хм… Н-нда… Что ж, неплох!

Похоже, молодой «граф» хотел сказать что-то другое, но, видимо, передумал, увидев на лице посетителя обращенную к нему немую просьбу.

— Можете ли вы сейчас приступить к исполнению своих обязанностей?

— Точно так. Я уже восемь дней без места.

— Тогда я вас беру, — решил граф Бодо фон Морбург. — Я недоволен моим камердинером, и он может сейчас же уходить, я прикажу его рассчитать. Вас, конечно, я буду звать Жан, так как привык к этому имени.

— Покорно благодарю, ваше сиятельство, — сказал Пинкертон, — и надеюсь, что вы будете мною довольны.

Новый лакей пошел за своими вещами. Когда он убедился, что за ним никто не следит, то прямо поехал в гостиницу, где остановился настоящий молодой граф Морбург. Там Пинкертон обрисовал ему положение дел, потом взял два плохоньких серых чемодана и поехал на извозчике к графскому дому.

Полчаса спустя он уже щеголял в графской ливрее, но работы в этот день у него почти не было.

Спенсер окликнул его, хлопнул по плечу и сказал, улыбаясь:

— Слушайте, дорогой Тейлор, вы — мой должник: вы всецело обязаны мне тем, что получили это прекрасное место. Впрочем, я помог вам потому, что люблю англичан.

Пинкертон низко поклонился:

— Я от всей души благодарен вам, ваше сиятельство, и не забуду того, что вы для меня сделали.

Спенсер повернулся и собрался уже уйти, как вдруг на лестнице появился его личный лакей. Это был человек с приземистой крепкой фигурой и крайне хитрым лицом.