Волна увольнений в нью-йоркских больших компаниях, не занятых производством простого продукта – симптоматична. Когда в целях уменьшения затрат большая корпорация внезапно находит, что может существовать без половины своего штата, не мешает спросить – а что эта несчастная половина делала все это время на зарплате? И выкидывание ее, этой половины, на улицу пинком не означает ли чего-нибудь в смысле предлагаемых услуг? И производство каких именно услуг будет теперь отменено, если будет? Нью-Йорк, город, который не производит почти ничего в смысле простого продукта – вроде бы контролирует, через куплю-продажу акций и финансовую консультацию, все действительно нужные отрасли страны. А сколько торговцев акциями и финансистов и вкладчиков могут сказать вам, что знают, что именно производят компании, чьими акциями они торгуют? И скольким из них вообще есть до этого дело?

Проблема с сегодняшними экономическими школами и высшими учебными заведениями в том, что они пытаются преподавать дисциплины, прочно сидящие корнями в середине девятнадцатого столетия, эпохи когда, по разным причинам, круглогодичная занятость стала нормой. Это было неправильным подходом уже тогда, а сегодня этот подход по степени абсурда сравним вполне с правом первой ночи в средневековье – только он нам привычен также, как феодалу и его крепостному право первой ночи было привычно тогда. Мы принимаем последствия как должное. Не то, чтоб мы не жаловались по этому поводу, и не то чтоб глава совета директоров не чувствовал себя виноватым, иногда, за грубое вмешательство в повседневную жизнь многих (до тех пор, пока в его жизнь не вмешались тем же способом), но ведь и крепостной и раб тоже ворчали, и феодал и плантатор тоже, как любой историк вам подтвердит, иногда были подвержены припадкам сочувственных вздохов. Мы ворчим, да. И тем не менее мы очень серьезно и очень важно озабочены флуктуациями Индустриального Среднего.