Не имея непосредственного выхода к Средиземному Морю, территории сегодняшней России совершенно не интересовали Римскую Империю и присоединению не подвергались. Осушать болота и строить дороги русским пришлось самим, и, видимо, это ужасно их раздражало и привело к тому, что смесь экстремизма и апатии стала в России чуть ли не национальной чертой. В феодальный период Россия вступила позднее остальных европейских стран, а дальнейшему развитию феодализма помешало татарское нашествие. Правда, Испания развивала свой феодализм и централизовывалась, и даже строила флот и так далее, во время восемьсотлетней арабской оккупации, но у испанцев погода лучше и расстояния меньше. И болот тоже меньше.

От нашествия татар Русь отходила очень долго, и отходила бы еще столько же, если бы не экстремист Петр Первый. После него дело пошло быстрыми темпами. Началось бурное строительство. Готический период был упущен, страна начала сразу с барокко, и начала очень хорошо и также хорошо продолжала в просвещенном девятнадцатом веке. Несмотря на тормозящую вязкую флегматичность провинции, две русские столицы марш-броском прошли по трассе культурной конкуренции и, неожиданно для самих себя, оказались во второй половине столетия впереди всех. Развесив уши, Европа внимала благоглупостям Толстого, которому роль общемирового пророка ужасно нравилась (а вещать о благоустройстве жизни гораздо легче, чем писать романы). Пьесы Чехова зачем-то ставили во всех театрах мира, хотя они, пьесы его, не идут ни в какое сравнение с его рассказами. В Достоевском находили откровение. Русская опера, автор П. Чайковский, прививалась хуже, но тоже находила пути в театры мировой известности.