Страсти шекспировские?
Античные, скажу я вам. Библейские.
И при этом - всё связано, всё кровью замешено на нас, на нашем времени и на нашей почве.
Сама почва кровоточит - а кровь бросается в голову, мутит сознание.
Нет, не остались настоящие страсти там, вдали, за дымкой веков, - они рядом, близко, дышат в затылок, мы живем с ними, они угрожают нам, а без них, без страстей, жизнь опресневела и заплесневела бы.
И решать, впускать ли нам страсть в свой мир, - каждому отдельно.
Но прочесть роман-притчу о страстях человеческих и казнях Господних надо непременно.
Фридрих Горенштейн эмигрировал в конце 70-х, после выпуска своевольного "Метрополя", где была опубликована одна из его повестей самый крупный, кстати, текст в альманахе. Вот уже два десятилетия он живет на Западе, но его тексты насыщены самыми актуальными - потому что непреходящими - проблемами нашей общей российской действительности. Взгляд писателя на эту проблематику не узко социален, а метафизичен - он пишет совсем иначе, чем "шестидесятники". Кажется иногда, что его свобода - это свобода дыхания в разреженном пространстве, там, где не всякому хватит воздуха. Или смелости: прямо называть и обсуждать вещи, о которых говорить трудно - или вообще не принято. Табу. Табу - о евреях. Дважды табу - еврей о России. Трижды - еврей, о России, о православии. Горенштейн позволил себе нарушить все три табу, за что был неоднократно обвиняем и в русофобии, и в кощунстве, и чуть ли не в антисемитизме.