Чайная Те-Ар-Ши ничем не отличалась от прочих китайских чаян.

Добряк крестьянин, по-видимому, уже изрядно подвыпивший, сейчас же уселся за одним из грязных столов, в то время как Вильсон подошел к хозяину китайцу и, оживленно жестикулируя, сталь его в чем то убеждать.

— Ну, ладно! — согласился наконец желтоглазая лиса. — Так купим его. Первая яма наполнена.

Шерлок Холмс, внимательно следивший за беседой и минами мошенников, не расслышал этого последнего замечания, так как оно было сказано чересчур тихо. Зато его расслышало другое лицо, а именно — Ло-Ту-Унга (Прекрасный Цветок), дочь хозяина, которая в этот момент стояла за занавесом, за самой спиной своего отца.

Слова, произнесенные последним, очевидно имели какое-то страшное значение, так как поднос с чашками, в руках молодой девушки, подозрительно зазвенел и чуть не упал на пол.

Но, со свойственным китайской расе присутствием духа, Ло-Ту-Унга быстро оправилась, вышла из-за занавеса и поставила поднос с чашками перед гостем на низенький стол. Провинциал галантно пригласил ее выпить с ним чашку чаю. В тот момент, когда она хотела шепнуть ему несколько слов, Вильсон подошел к столу и помешал косоглазой красавице выполнить свое намерение.

— Оставьте эту водичку, сэр! У меня есть для вас нечто лучшее. Я уговорил старую лису, — мошенник согласен исполнить ваше желание. Но вам надо будет заплатить целый фунт; дешевле не даст.

Провинциал полез в карман, достал золотую монету и с важностью швырнул ее на стол.

— Что мне в фунте? Ведь я на то и привез деньги, чтобы их тратить!

Адвокат взял монету и передал ее дочери хозяина; Шерлок Холмс, притворяясь пьяным, все время внимательно наблюдал и отлично заметил брошенный ему китаянкой предостерегающий взгляд.

Лицо молодой девушки при этом выражало такой страх, такое настойчивое предостережение, что сыщик невольно подумал, что здесь кроется какая-то мрачная тайна, от которой сильно страдает мягкая душа этой китаянки и решил быть, по возможности, настороже, не пропускать без внимания ни одной мелочи.