В горячее предвыборное время не обошлось без политических вопросов и на юбилее Цанина. Столетнего юбиляра спросили о гуманистическом наследии Бунда, ратовавшего за международную солидарность рабочих людей, пытавшегося на деле воплотить общественную справедливость, несшего культуру в массы, защищавших всех угнетенных. После различных метаморфоз старые бундисты в Израиле и в Америке оказались в стане левых партий. В основном они нашли свое место в «Мерец» (энергия, сила на иврите), ратующую за незамедлительный мир, полное отступление с контролируемых территорий, решение палестинского вопроса в рамках двух государств, отделение религии от государства, равенство гражданских прав всех граждан Израиля. В Америке мощный когда–то Арбейтер ринг (рабочий круг) выносил на первомайские демонстрации в Нью–Йорке чуть ли не больше транспарантов на идише, чем по–английски. Теперь он сжался до нескольких комнаток в центре Манхеттена. Секретарь Еврейского рабочего комитета Арье Лейбович тоже говорил мне, что поддерживает блок «Атиква» (надежда на иврите) - американский филиал «Мерец».

Принято считать, что иммигранты из Российской империи и Восточной Европы привезли идиш в Америку, где он умер естественной смертью через несколько поколений. Историки знают, что это не так. В конце XIX начале XX века в Америку иммигрировали миллионы евреев, но в основном беднота, нищие, малообразованные, деклассированные выходцы из черты оседлости. Интеллигенция и средний класс, а тем более богатые, не поехали с ними. Им находились лучшие места в больших городах. Если же обеспеченные евреи эмигрировали, то в Германию или Францию.

Даже религиозный истеблишмент не последовал за своей паствой. Известен рассказ об уцелевшем во время Холокоста раввине Йоэле Танненбауме (1887–1979), главе сатмарского течения в хасидизме. Хасиды рассказывают, что после приезда в Америку, раввин, прозванный «строителем общины», с трудом находил десяток евреев, необходимых по канону для миньяна – проведения общественных синагогальных служб. До Второй мировой войны восточно–европейские раввины традиционно выступали против эмиграции. Даже перед лицом надвигающейся нацистской угрозы многие раввины в Польше, Литве и Венгрии больше опасались ассимиляции евреев в Америке, чем нацизма.