Сигватсон дал команду заходить в грот остальным кораблям. Гребцы его драккара сложили весла, позволив судну дрейфовать под сводом, пока нос не уткнулся в песок. Когда корабли приблизились к месту высадки, перекинули сходни. Все тотчас сошли на сушу, радуясь тому, что впервые за много месяцев могут размять ноги.

Прежде всего принялись готовить горячую пищу, которой не ели с тех пор, как ненадолго приставали к земле далеко на севере. По пещерам разбежались дети — собирать нанесенные течением ветки. Они в изобилии скапливались вдоль промоин, образовавшихся в результате водяной эрозии.

Разложив костры, женщины начали печь хлеб. В больших железных котлах варили кашу и тушили рыбу. Несколько мужчин ремонтировали корабельную оснастку и латали паруса, прохудившиеся за время трудного путешествия. Другие, забросив сеть, ловили рыбу, которая буквально кишела во фьорде. Обнаружив такое замечательное укрытие от непогоды, женщины не скрывали радости. А крепкие, могучие мужчины, привыкшие к морским просторам, наоборот, чувствовали себя неуютно в замкнутом пространстве.

После ужина, прежде чем устроиться на ночь в кожаных спальных мешках, младшие из детей Сигватсона, девочки одиннадцати и десяти лет, возбужденно крича, подбежали к отцу. Схватив за руки, они потянули его в самую дальнюю часть пещеры. Освещая дорогу факелами, они провели отца в длинный туннель, где с трудом можно было встать в полный рост. Карабкаясь по каменной осыпи, они поднялись вверх почти на двести футов. Тут дети остановились и указали на небольшую расщелину.

— Отец, посмотри, посмотри! — кричали девочки. — Там дыра наверху. И в нее видны звезды.