
Завалились спать вповалку, без разбора, и не понять было, где чья голова, а где чья задница или ноги. Утром стали просыпаться от холода. И хотя в вагоне было градусов десять, видно было, что снаружи был мороз – в щели шёл пар, а болты крепления вагона промёрзли и на них был толстый слой инея. Было тихо, колёса не стучали на стыках рельс. Стоим.
В вагон постучали, Потом раздвинулись двери и в вагон хлынул холодный воздух, клубами пара стелящийся по полу вагона. Все высыпали наружу и стали поливать железнодорожные пути остатком вчерашней выпивки. Пар поднимался выше вагонов, "запахло" конюшней и этот запах российских туалетов всё время был рядом. Люди ёжились от холода, после пьянки немного всех знобило, но у кого-то осталась выпивка и, чуточку похмелившись и перекусив, повеселели.
Эшелон стоял на запасных путях какой-то станции.
– Хлопци, а дэ це мы?
– А бис його знае?
– Ан давай спытаемо у сэржанта.
– А де вин?
– А воно иде.
– Товаришу сержант, а дэ цэ мы стоимо?
– Во первых, в Советской армии принято говорить только на русском языке, а во вторых передвижение воинских эшелонов и их стоянка являются военной тайной.
– Ты ба. Сыльна таемныця. Оно титка йде, та може вона мени цю таемныцю розкрые?- и к женщине, проходившей мимо:
– Титонька, а що це за станция?-
– Полтава, сыночку, Полтава.
– О! Всёго двисти кэмэ видъихалы.
– Ну да – съехидничал другой, и подчёркнуто ломано-русским выговором добавил:
– Пятые сутки, шестая верста, оцэ тоби сержанту и вся воена таемниця.
Раздался хохот.
– Товарышу сэржант, а колы кухня пидъидэ?
– Вы должны были взять еды на двое суток, а ещё и одни не прошли.
– Цэ точно, тилькы я й узяв на двое, але гороцьки хлопци не взялы, и мое поилы. Можно збигаты на станцию, исты купыты? Та й пыты хочется.
После некоторых переговоров, за водой были отпущены два человека с вёдрами и предупреждены сержантом, что если при их возвращении, будет найдена водка, то тут же будет уничтожена. Пошли за водой и из других вагонов. Мы с нетерпением и тревогой ожидали возвращения наших водоносов, так-так мы заранее сбросились по десять рублей на водку, что получалось по двести грамм на брата (Бутылка водки стоила
