Люди с обеих сторон от Квадратного Подбородка разомкнули руки и отошли. Квадратный Подбородок посмотрел на Рейчел и проговорил, почти шипя:

– Грязная, презренная баба. Сука... Но тебе нас не одолеть. Лес...

Я махнул в сторону улицы и сказал полицейским:

– Там что-то происходит.

Они дружно отвернулись, а я коротко и резко врезал Квадратному Подбородку правой в солнечное сплетение. Он судорожно глотнул воздух и согнулся пополам. Полицейские повернулись и посмотрели на него, затем – на меня. Я же таращился на улицу, туда, куда показывал секунду назад.

– Кажется, ошибся, – сказал я.

Квадратный Подбородок, обхватив руками живот, раскачивался из стороны в сторону. Хороший удар в солнечное сплетение гарантированно парализует вас на минуту-другую.

Молодой полицейский взглянул на меня безо всякого выражения.

– Да, кажется, ты ошибся, – ответил он. – Ну пошли в библиотеку.

Когда мы проходили мимо Квадратного Подбородка, старший полицейский отечески напомнил ему:

– Парень, ты нарушаешь постановление о чистоте: нельзя блевать на улице.

7

В библиотеке и в маленькой аудитории внизу ничто не предвещало неприятностей. Собрание пожилых людей, в большинство женщины, все седые, в основном страдающие от излишнего веса. Они безмятежно сидели на складных стульях и терпеливо смотрели на маленькую сцену и пустую кафедру.

Двое полицейских оставили нас у двери.

– Мы посидим снаружи, – сказал молодой, – пока вы будете там.

Рейчел Уоллес представили председателю "Друзей библиотеки", а он, в свою очередь, должен был представить ее аудитории. Молодой полицейский внимательно оглядел Рейчел:

– Как, ты сказал, ее зовут?

– Рейчел Уоллес, – ответил я.

– Она что, "розовая", или что?

– Она писательница, – сказал я, – феминистка и "розовая". И ее трудно испугать.