Позволю же себе небольшой экскурс в историю. «Ведомственное» отнесение произведений фантастики к детской литературе в тридцатые годы дало толчок к появлению книг, авторы которых, с одной стороны, делали упор на занимательность и доступность (что неизбежно вело за собой и известное упрощение тех серьезных проблем, о которых писатели хотели поведать юным читателям, и создавало обманчивое впечатление легкости, с какой эти проблемы могли быть решены), а, с другой стороны — заметно снижали требовательность к художественному уровню — «дети, мол, не разберутся» (А. Бритиков). С этим было связано и появление в каждом втором научно-фантастическом романе героя-мальчика, случайно или «зайцем» (мотивировка была самая фантастическая) попадающего на борт корабля — подводного, подземного, космического или — благодаря своим незаурядным качествам — оказывающегося в эпицентре фантастических событий в самый ответственный момент («Тайна двух океанов» и «Победители недр» Г. Адамова, «Глубинный путь» Н. Трублаини, «Арктания» Г. Гребнева и т. д.). Этот герой, к вящему удовольствию читающих подростков, отличался невероятным умом, ловкостью, хладнокровием и (как с иронией замечал критик А. Ивич) мог любую задачу «выполнить так же успешно, как руководитель экспедиции, если задача патриотична». Короче говоря, это была — по словам того же критика — «условная и очень лестная» для ребят «схема того, как взрослые представляют себе идеального советского мальчика». Выдача желаемого за действительное даже при определенных положительных сторонах такого подхода (юный читатель мог обрести для себя пример в лице своего выдуманного «идеального» сверстника; стараясь ему подражать, воспитывать свой характер) не могла не быть способом односторонним, тем более, что у взрослого читателя, имеющего опыт общения с реальными мальчиками, подобный штамп мог вызвать лишь раздражение или — в лучшем случае — улыбку, что не способствовало поднятию авторитета НФ литературы.