- Смотрите на него! - сказал он. - Это человек, у которого нет совести. Все вы, товарищи, сейчас пойдете, а он с вами не пойдет. Месяц тому назад я очищал тылы от лишнего народа. Этот человек, имеющий десятиклассное образование, был конюхом в транспортной роте. Я приказал ему отправляться в строй. Что вы мне тогда сказали?

Момыш-Улы обращался к красноармейцу, не глядя на него, словно считая его недостойным даже взгляда. Тот не отвечал.

- Вы - человек, у которого нет совести, я спрашиваю вас: помните, что вы мне тогда сказали?

- Помню, - с трудом произнес красноармеец.

- Повторите это! Повторите, чтобы все это услышали!

Красноармеец стоял опустив глаза. Лицо пошло пятнами.

- Повторите!

И красноармеец запинаясь выговорил:

- Я сказал вам... Я сказал, что у меня ревматизм. Что мне трудно ходить...

- Да! И вы просили, чтобы я оставил вас конюхом. А теперь, когда надо идти на сорок километров в тыл, ревматизма у вас не оказалось. А потом он снова появился бы, когда пришлось бы возвращаться на фронт из школы лейтенантов. Но туда вы не пойдете! Все они пойдут. Пойдет и тот, кто не знает ни процентов, ни дробей. В сравнении с вами он мальчик, у него на пять копеек жизненного опыта, у него на пять копеек образования, но у него имеется сокровище, которому нет цены. У него есть совесть. Он недавно стоял вот здесь ночью на посту и вдруг увидел, что кто-то пробирается сюда. Он окликнул, ему не ответили. И тогда этот юноша пополз навстречу подозрительному человеку. Оказалось, что это не человек, а обломанное дерево... Потом над ним смеялись, но он пополз навстречу! А ты? Ты тоже ползешь! Ползешь подальше оттуда, где стреляют. У тебя есть образование, жизненный опыт, хитрость, может быть, даже ум, но у тебя нет совести. Они уйдут, а ты останешься. Может быть, у тебя проснется совесть. До свиданья, товарищи! Учитесь, жду вас боевыми лейтенантами! Старший, можете вести.