С Юркой мы выросли практически вместе, и дом этот, послевоенной постройки, мне знаком как свой собственный. Как и все дома по этой небольшой, тихой улочке. Их еще называют "сталинскими", хотя усатый к строительству ни малейшего отношения не имел. Просто строились они в конце сороковых руками пленных немцев, о чем в районе знает каждый ребенок. Так же, как и один из лучших теперь в городе кинокомплексов "Победа", ранее бывший просто кинотеатром. Как, наверное, тряслись у немцев руки, как они скрипели зубами, выкладывая на фронтоне название! Для них это слово было вожделенным, а сотворить его пришлось будучи побежденными, для победителей, которых явно недооценили. Впрочем, это все историческая лирика. Главное, на что я рассчитывал, так это на добротность и аккуратность немецких архитекторов. Они, по европейской традиции, строили дома с проходными подъездами, что в нашей глуши считалось ненужным излишеством. Конечно же, все двери запасных выходов позже были наглухо заколочены, по советской привычке делать все через задницу. Но нам, тогдашним пацанам, такой пустяк совсем не мешал расковырять гвозди, чтобы можно было втихаря улизнуть при игре в казаки-разбойники. Вот и пригодились отроческие навыки.

Синий "Опель" остановился метрах в двадцати от меня. Из открытых окон тут же потянуло сизым дымком. Видно, мои соглядатаи решили, что я к очередному фигуранту, и настроились на долгое ожидание. И правильно. С полчаса вам, родные, придется потерпеть.

Войдя в подъезд, я вдохнул знакомые с детства запахи коммунальных квартир, которые не расселили до сих пор, с ностальгией вспомнил беззаботное детство, вздохнул, и преодолев несколько ступеней, спустился в полутьму черного входа. Машинально нащупал пальцами огромные гвозди, которые мы давным-давно с пацанами превратили в удобные ручки. Повернул их, и слегка надавил плечом на дверь. Дверь скрипуче подалась, и на площадку ворвался дневной свет с улицы. Надо же. Столько лет прошло, а все осталось, как было. Приятно, что хоть что-то остается в этой жизни неизменным.