— Лучше, если я сейчас все сделаю, — засмеялся Перкинс.

Закрыв за собой дверь, Перкинс встал на унитаз, засунул руку в бачок и вынул оттуда ту самую сложенную бумагу, — которую Ральф Ньюмен достал из-под матраса Эвертона. Шиппи развернул его, удостоверился, что это то, что нужно, и аккуратно сложил. Потом, снял башмак и ногтями открутил четыре винтика в пазах толстой подошвы ботинка. Он быстро засунул в ботиночный тайник находку и опять закрутил крошечные винтики. Когда он вернулся к Рори и Ньюмену, то не заметил на их лицах неудовольствия — они ждали его недолго.

На последнем контроле у него еще раз спросили фамилию и имя и распрощались с ним.

Уже стоя одной ногой на пороге металлической двери, Шиппи протянул руку тюремщикам. Но никто из них даже не пошевелился. Перкинс презрительно посмотрел на них, пожал плечами и саркастически произнес:

— Пока, охраннички! Пиф-паф!

Ньюмен сделал шаг, но Рори Кимен удержал его:

— Оставь, Ральф. Он еще вернется сюда!

Перкинс шутливо коснулся края шляпы, прощаясь, и тяжелая металлическая дверь закрылась за ним окончательно.

Тогда он закурил сигару, сильно затянулся, потом вздохнул полной грудью и не спеша, с довольной улыбкой направился к «Студебеккеру», стоявшему в пятидесяти ярдах от ворот тюрьмы.

Человек, сидевший за рулем автомобиля, приветствовал Перкинса, пока тот устраивался на заднем сиденье.

— Все о'кей, Шиппи? — коротко спросил водитель.

— Пока да, Ли, но сначала уедем отсюда, я не желаю больше видеть этот милый отель.

Глава четвертая

Там, где Шестая улица пересекается с Тридцатой, Ли затормозил «Студебеккер» около красивого двадцатиэтажного здания, где располагались разные фирмы.

— Девятый этаж, комната пятнадцать, Шиппи, — сказал он своему спутнику. — Два длинных и один короткий звонок, не забудь.