— Мало ли откуда мог взяться нож? Из дома принес, или еще как-то…

— Юль, хоть ты-то чушь не пори, — нахмурилась Катя. — Принес нож из дома — заранее, чтобы убить стриптизершу, даже не подозревая о том, что она появится на его дне рождения?

— В принципе, нож кто угодно мог принести, например чтобы хлеб порезать. Ведь все сотрудники знали, что будет вечеринка.

— Следователю никто не признался, что это Димин нож, — отметила Катя.

— Ясное дело, — согласилась Юля. — Тот человек просто испугался, это и понятно, я бы тоже наверняка промолчала. Кому же охота в деле об убийстве фигурировать? В конце концов, какое имеет значение, кто его принес? Главное, что он оказался в руках у Дмитрия, и этим все сказано.

— Да, ты права, — тяжело вздохнула Катя. — И следователь заявил, что на ноже только Димины отпечатки пальцев, больше ничьих нет.

— Как? Совсем ничьих? — удивилась Юля.

— Совсем, — обреченно кивнула Катя.

— И чего же ты тогда хочешь? Это неопровержимая улика, как ни крути.

— Это меня и настораживает, Юля! Уж слишком все просто и складно получается. Вот вам жертва, а вот и преступник, спит себе спокойно с ножом в руках, словно говорит: «Вот он я, берите меня тепленьким». Сама посуди, как можно после совершенного убийства спокойно завалиться спать?

— Действительно, все подозрительно просто, — согласилась девушка. — И наводит на определенные сомнения. Но следователь почему-то этого не увидел. На ноже отпечатки только Князева, и это говорит о том, что…

— Нет, нет, и еще раз нет! — возбужденно возразила Екатерина, не дав Юле договорить. — И дураку же понятно! Просто убийца свои отпечатки стер и вложил нож в руку Димы, чтобы оставить неопровержимые улики.