— Вот, так уже лучше, — победно улыбнулась Юлька. — Выслушай меня спокойно, без паники и все поймешь. Князева обвиняют в убийстве, и уже через три, максимум — четыре дня следователь передаст дело в суд. Передо мной сидит его личная секретарша, Екатерина. Ее ты тоже должна помнить, мы Кате свои документы отдавали, когда к Дмитрию насчет путевок приезжали. Я ее давно знаю, с детства, у нас дачи рядом, в Конакове. И Чугункины ее очень хорошо знают, они часто на нашей даче летом отдыхали.

— Юль, а покороче нельзя? — вздохнула Алиса. — Мне совсем неинтересно, кто такая эта Екатерина. Ты же о Князеве хотела мне рассказать? Внимательно тебя слушаю.

— Я и рассказываю о Князеве, а Катя — его личная…

— Секретарша, — продолжила за Юлю Алиса. — Ты об этом уже говорила. Дальше что?

— На дне рождения Князева кто-то убил стриптизершу, и его обвиняют в убийстве.

— Юля, убийство — это тяжкое преступление, и без веских причин никто не станет обвинять в нем первого встречного. Что ты конкретно можешь сказать в оправдание Князева?

— Пока ничего, но это ничего не значит. Черт, как же жалко, что я не могу из офиса свалить, — посетовала Юля. — Приехали бы мы с Катей к тебе, и в спокойной обстановке, за круглым столом, за чашечкой твоего фирменного кофе все обсудили бы. Не могу я рассказывать, когда не вижу собеседника. Телефон не может передать всех ощущений трагичности ситуации, — вздохнула она.

— Смехова, хватит демагогию разводить, говори дальше, — велела Алиса. — Чего ты хочешь конкретно от меня?

— Ты разве не поняла? Я хочу, чтобы ты взяла дело Князева в свои руки и стала его адвокатом, — заявила Юля.

— У тебя как с головой? — ахнула девушка.

— Полный порядок. А что?

— Тебе прекрасно известно, что я уголовными делами не занимаюсь — после того, как моего коллегу убил ненормальный брат одного подзащитного. Мне как-то спокойнее гражданские дела вести. Хочу дожить до старости, вырастить сына и увидеть своих будущих внуков.