-- Меня зовут Солнечный Ветер,-- вспомнилось мне из того мира. Из мира, в котором я чувствовал, переживал; где у меня было имя и была цель.

-- Ты камикадзе?--удивился сержант.-- Японские летчики-смертники называют себя солнечными ветрами,-- пояснил он Пэгги и Мэгги.

-- Я -- Солнечный Ветер,-- повторил я то, что мне следовало запомнить.

-- Да ты на его рожу посмотри, сержант,-- сварливо заметила Пэгги.-Это же стопроцентный янки -- нахальный и неотесанный,-- какой же это японец...

-- Кто знает,-- пробормотал сержант.-- Может, в крылатые ракеты как раз таких и садят. Может, испытания какие проводились, а ракета с этим не взорвалась и его выбросило в океан. Иначе, как он прибился к нашему острову. Может, ты хоть что-то помнишь?

И я рассказал им об облаках, которые вырывались из земли, о дымных следах, прочертивших небо. О том, как я видел все задом наперед, как поднимались из руин дома, а я двигался к цели...

Сержант молча выслушал, потом мрачно сплюнул на камни и пошел от меня прочь. "Совсем парень сдвинулся",-- бросила мне на прощание Пэгги. Пес протяжно зевнул, томно потянулся н потрусил к берегу промышлять крабов.

-- А не придумываешь ты все?-- спросила Мэгги, снизу вверх внимательно заглядывая мне в лицо.

Что я мог ответить ей, когда не знал, как это -- придумывать. Мне слишком многому предстояло еще заново научиться. Из того мира я, как дублирующий аппарат, переносил запоминавшиеся слова, мысли, ощущения, но даже мне, мне-в-настоящем, они казались чужими. Только в том мире, где меня звали Солнечный Ветер, мне дано было думать и понимать, а в этом я научился пока только коллекционировать слова.