- Каждый имел собственное представление о том, что хочет делать. Вместе с тем, мы в м е с т е себе представляли, что должны повернуть как группа. Ну а потом стали реализовывать свои музыкальные амбиции. Джона, Пола или Джорджа. Или мои. Потому что каждый как-то отделялся от остальных. Мы уже не работали, как когда-то, ради одной цели. Было ясно, что скоро все пойдет кувырком, хотя некоторое время мы еще сможем удержаться вместе. Потом дела пошли совсем плохо: группу невозможно было удержать.

- Можно конкретнее?

- Пожалуйста. Легче всего говорить о Джоне. Он хотел писать то, что теперь называется авангардной музыкой. Для меня, в частности, в ней места не было. Потому что большинству его вещей я просто не мог аккомпанировать. Тогда я и начал думать о чем-то отличном от того, как играть в таком ансамбле. Пол тоже захотел своего, как, впоследствии, и Джордж.

- Простите, а чего хотелось именно вам?

- Играть по-настоящему хорошую музыку. Не такую, как в последний период нашего творчества. Мне нравилось работать в ГРУППЕ, но, жаль, большинство наших последних вещей мы записывали не как группа. Хотя формально оставались в рамках одного ансамбля. Кажется, это началось еще в 1968 году, а кончилось в 70-м. Я был ужасно расстроен. Но об этом, простите, уже говорил.

- Может быть, дело в огромных суммах, которые вращались возле вас?

- Нет. Мы никогда не играли ради денег. Только ради музыки. И если уж зашел разговор о деньгах, то знайте, что в свое время мы могли бы получить значительно больше. Но не захотели. Потому что стремились делать хорошую музыку! Когда в начале 70-х нам предложили 50 миллионов долларов за один совместный концерт, даже это не стало доказательством того, что мы снова должны играть в квартете. Думаю, деньги не должны быть главным двигателем жизни музыканта. Да, их приятно иметь, они что-то, но не все в жизни.

- Джон или Пол когда-то сказали, что вашу искру вновь не высечь.