- Ботинки твои не просохли? - спросил он строго.

- Нет, еще сыроватые.

- Чего ж ты их на ноги натянул?

- Ничего, я привычный. Не босиком же идти.

- Тогда давай почистим нашу одежду.

Леонид поднял с пола зеленую немецкую шинель и, разложив ее на плите, принялся перочинным ножиком соскребать грязь. Больше часа провозились с одеждой. Было уже около девяти, когда они покинули железнодорожную будку, приютившую их этой ночью.

Вдали, у подножия небольшого холма, раскинулся населенный пункт.

- Село Черкасское! - опознал Дубровский.- Через него дорога на Ворошиловск. Это нам по пути.

- Не Ворошиловск, а Алчевск,- хмуро поправил его Пятеркин.

- Алчевск и Ворошиловск - это одно и то же. Пора бы знать. Не маленький.

- Ворошиловск - это по-нашему, по-советски. А у немцев он Алчевском называется. Зря я это заучивал, что ли? Небось опять скажете: «Это при немцах, а сейчас мы одни». А я не хочу так, не могу. В голове тогда все перепутается…

- Ладно-ладно. Договорились, ты прав,- перебил его Леонид.- Значит, с этой минуты город Серго - это Кадиевка, а вместо Ворошиловска - Алчевск. И я для тебя дядя Леня. Только обещай мне: когда война кончится - будешь меня Леонидом звать.

- До этого еще дожить надо,- высказался Пятеркин. И сказано это было столь обдуманно и серьезно, что Леонид невольно поежился. Еще большим уважением проникся он к этому не по годам взрослому человечку.

Вскоре Черкасское осталось далеко позади. По сторонам большака, на который вышли разведчики, виднелись позиции дальнобойной артиллерии немцев. По дороге то и дело с урчанием и грохотом проезжали огромные, крытые брезентом грузовики, обдавая прохожих сизым, масленым перегаром солярки. Изредка попадались телеги с местными жителями.

И никто не обращал внимания на человека, шагавшего в немецкой, по-фронтовому грязной шинели, перехваченной солдатским ремнем, и на семенившего рядом с ним мальчишку.