– Давай ты со мной, – толкнул я в бок одного из автоматчиков. – А к нему, – я кивнул на постель, – срочно вызовите врачей из Кремлевской больницы.

– У нас есть свой, домашний, – робко вякнул один из секьюрити.

– Здешнего еще надо хорошенько проверить, – жестко отрезал я. – Тут повсюду предатели… Короче, делайте, как сказал!..

К нашему приходу Васильич успел перевязать раненых, стянуть брючными ремнями их ноги в щиколотках, вколоть по полтюбика промедола каждому и… повесить дверь обратно на петли. Зайдя со мной в столовую, охранник сильно побледнел, сдавленно охнул и непроизвольно попятился назад. Но вовсе не от вида разбрызганной повсюду крови. Оказывается, говоря о подозрительности особнякового врача, я, не целясь, угодил в точку. В задавленном Васильичем типе с «узи» караульный опознал… того самого домашнего эскулапа. (Некоего Анатолия Кузьмина.) А в подранках – специалистов по техобслуживанию вентиляционной системы, канализации и водопровода Ивана Демьянова и Андрея Шаповальского.

Задав еще несколько вопросов растерянному стражу, Логачев выпроводил его восвояси, забаррикадировал дверь массивным шкафом с посудой, усадил пленников спинами к стене и по очереди «просканировал» их острым, немигающим взглядом.

– Трус, ничтожество, слизняк. Жутко боится боли и смерти, – определил он психотип Демьянова. – Второй, то бишь Шаповальский, – полная ему противоположность. Упорный, упрямый, с высоким болевым порогом. Его оставим на потом, когда доберемся до нашего заветного сейфа…

– Так я могу и сейчас через окно слазить, – заметил я.

– Нет смысла, – возразил Логачев. – В данной ситуации время у нас есть. Сэкономленные час-полтора особой роли не сыграют. И учти – риск всегда должен быть оправдан! Иначе он превращается в обыкновенный идиотизм.