– На все.
На этот раз у него оказалось девятнадцать, он лихо прикупил двойку и, против ожидания, оказался обладателем выигрышной комбинации.
– Поздравляю, мсье, – сверкнула улыбкой Чернобурка. – Попытаете счастья еще?
– Нет, – сказал Бондарь, вставая. – Мне слишком везет. И в любви, и в карты.
– Может повезти еще сильнее, – сказала Чернобурка, глядя ему прямо в глаза. – Если не за карточным столом, то в постели.
– Спасибо на добром слове.
Бондарь повернулся спиной и к удаче, и к олицетворявшей ее француженке. Прежде чем покинуть казино, он подошел к бару и заказал себе рюмку бурбона «Олд Грэндэд» с родниковой водой, как это делала на сон грядущий Лиззи. И осведомился с ее же неподражаемой интонацией:
– Откуда эта вода?
Бармен сделал серьезное лицо и ответил:
– Из Труа. Нам ее каждый день привозят свежую. Не волнуйтесь – она настоящая.
Бондарь выложил на стойку жетон стоимостью пятьдесят евро и со столь же серьезным лицом сказал:
– Не сомневаюсь. Сдачи не надо.
* * *Гостиничный номер, где проводили медовый месяц Бондарь и Лиза, был выдержан в светло-голубых тонах с отделкой из темно-синего и белого цветов. Это был очень удобный, очень элегантный номер, обставленный дорогой современной мебелью из светлого дерева. Переступив порог, Бондарь улыбнулся, попутно вспомнив, как недавно лишился пары зубов во Владивостоке и как снова обзавелся ими в московском стоматологическом кабинете. Улыбка пропала даром. Лиззи спала, свалившись поперек кровати в том самом наряде, в котором отправилась утром на экскурсию с соотечественниками-американцами. Теперь они были для нее бывшими соотечественниками, а сама она откликалась на имя Лиза. Елизавета Бондарь – это звучало неплохо.