От этих только пустых и серьезными людьми презираемых женщин наши специалисты дерзостно шли к определению общего типа русской женщины! Глядя на это мятущееся ничтожество, для которого на земле нет места, потому что оно его занять не умеет при обыкновенном положении, а требует революционного протектората, они создали женский вопрос так же искусственно, как создали «Женский вестник». Нет никакого проступка утверждать ныне, что весь этот вопрос и все эти хлопоты гораздо менее обязаны своим происхождением заботливости об участи женщин, чем жажде приобретения себе хотя на один день памятного имени, дешевой ласки и ничего не стоющих похвал тех ничего не стоющих женщин, которые в болтовне и ломанье людей, признающих женский вопрос, видели апостолическое служение, — тех женщин для которых, по их собственной бессодержательности, способность говорить заменяет ум; женщин, которые принимают за признак развития скудность натуры, не способной ни глубоко любить, ни страстно ревновать, ни ненавидеть, и которые ищут свободы до свободы не подчиняться ни сердцу, ни разуму, и в этой оргии беспутства не замечают, что в существе дела — для них кто палку взял, тот и капрал. Да, специалисты по женской части знали только этих женщин и других никогда не знали, и за это невнимание к жизни они будут сугубо наказаны. Ныне час их пробил: им остается или быть активными в созданном ими женском вопросе или, смирив своей гордыни рог, покаяться перед женщинами, надежды которых они так нагло возбуждали, и сказать во всеуслышанье: «Мы немощны — простите, сестры, нашему безумию!»

Но великое раскаяние есть способность душ великих, и потому мы можем его не ждать от разряда людей, из которых вышли наши женские специалисты.

Они спокойно будут встречать презрение, которое очень в скором времени будет им оказано не теми женщинами, которых они отвергали, как безнадежных, а теми именно, которых провозглашали своими.