Москва была в шоке. Это первый угон самолета в другую страну, да еще с настоящим расстрелом экипажа. Обсуждалось предложение высадить на турецкий аэродром десантников и захватить террористов. Однако, поразмыслив, от него отказались.

Через несколько часов в Турцию прилетел специальный самолет. На нем в Советский Союз отправили пассажиров и раненых летчиков. Тело погибшей в борьбе с террористами Нади Курченко доставили другим авиалайнером.

Посмертно ее наградили орденом Красного Знамени. На родине поставили памятник, открыли мемориальный музей. В Сухуми, где она работала, тоже установлен монумент.

Именем девятнадцатилетней бортпроводницы назвали корабль, пик на Памире, малую планету.

А террористов передали в местный суд. Вскоре трабзонский судья вынес решение: после захвата авиалайнера, бойни, устроенной Бразинскасами на борту, угона самолета за границу, он признал их… невиновными и освободил из-под стражи. Оказывается, суд решил, что террористы не собирались никого убивать, а оружие — пистолет, ружье и граната нужны им были, чтобы испугать пассажиров. Словом, вся вина Бразинскасов заключалась лишь в том, что они мешали свободе передвижения пассажиров по салону и прибыли в Турцию без права ношения оружия.

Разумеется, Советский Союз высказал свое возмущение и потребовал выдать убийц. Но не тут-то было. Террористы попросили политического убежища. Теперь они оказались не иначе как «узниками совести, борцами за демократию».

Следует отдать должное местному прокурору. Он высказал свое несогласие с решением суда. Обвинитель считал, что убийцы должны понести наказание.

Дело Бразинскасов передали из Трабзона в Анкару.

В этой ситуации США, разумеется, не могли оказаться в стороне. Уж они-то должны были доказать всему миру, что Бразинскасы — жертвы коммунистического режима. На выручку террористам бросились не какие-нибудь второстепенные лица американской политики, а сенатор Перси и член палаты представителей конгресса США Дарвински.