— Мне от нее вроде полегчало…

Раффлс, опустошая свой патронташ, только внимательно посмотрел на меня.

— А ты помнишь, — тихо сказал он, — тот день, когда мы в первый раз задумались о войне? Я так и вижу розовый туман над рекой, чувствую его легкое прикосновение; тебе не хочется еще раз это почувствовать? «Ужасная резня, ужасная резня» — лицо того парня, оно у меня перед глазами, и вот пожалуйста, все, о чем он кричал, перед нами. Трудно поверить, что прошло всего лишь шесть месяцев!

— Да, — вздохнул я, — мы сначала долго раскачивались.

— Слишком долго, — быстро подхватил он.

— Но когда раскачались, — продолжил я и про себя пожалел, что мы это сделали, — то быстро и распалились.

— И ввязались в драку, — весело рассмеялся Раффлс. Он уже зарядил свою пушку. — Ну, еще разок по серой фетровой шляпе, — сказал он, — черт возьми, он ведь стреляет в меня!

— Прошу тебя, будь осторожен, — взмолился я.

— Мой дорогой Кролик, все в руках… ты знаешь чьих. И если уж там что-то предусмотрено, то так, конечно, и будет. Кроме того… ага, это уже ближе!

— К тебе?

— Нет, к нему. Бедняга, для него тоже кое-что предусмотрено, и это приятно… Не вижу, куда попал, а может, и не попал, нет, похоже, конец ответному огню. Что, тебе хуже, Кролик?

— Нет, я только глаза закрыл. А ты говори, говори.

— Это я тебя втравил в это дело, — сказал Раффлс, снова занявшись патронташем.

— Ты что, я рад, что я здесь.

И я в каком-то смысле был рад, потому что мне было страшно хорошо лежать раненым, боль постепенно утихала, правда, это чувство владело мною всего несколько минут, и могу честно признаться, больше я ничего подобного не испытывал.