Я стал настолько же плохим солдатом (за исключением души), насколько Раффлс хорошим, и ничего другого я сказать не могу. Мое невежество в военных вопросах было просто непостижимо, оно и сейчас, между прочим, достаточно велико. Я не знал, как обращаться с лошадьми, я не научился владеть оружием. Среднестатистический английский солдат мог быть и ниже меня по интеллектуальному уровню, но он умел хоть какую-то часть своей работы делать лучше, чем я. Я даже не сумел достойно погибнуть. Я не хочу сказать, что пытался дезертировать, хотя подозреваю, что в этом случае сухопутная армия только выиграла бы.

Все эти слова отнюдь не поза, я ничуть не лучше обычного героя, вернувшегося с победой. Просто истинное удовольствие получаешь, когда описываешь события, во время которых вел себя как настоящий мужчина (например, как было в Сербитоне), а я не могу этого сказать о своем участии в войне, одна мысль о которой и сейчас вызывает у меня отвращение — но уже по другим причинам. Конечно, ни поле битвы, ни лагерь — все это не для меня. Моя неловкость скоро превратила меня в добычу для мародеров, объект для оскорблений, мишень для задир, из которых и состоял этот очень нерегулярный кавалерийский эскадрон, в который мы попали. И мне бы здорово досталось, если бы не Раффлс, который сразу же стал всеобщим любимцем, оставаясь больше, чем когда-либо, моим верным другом. В ваших домашних спорах у камина никому и в голову не может прийти ничего подобного. Все считают, что сражаться всегда приходится с противником, многие пришли бы в ужас, если бы узнали, что в одном эскадроне можно ненавидеть друг друга с такой страстью, с такой злостью, которую даже меткие бородатые стрелки из противоположной траншеи редко вселяют. Вот таким домашним спорщикам у камина (я и сам нередко выступал в этой роли) и я посвящаю рассказ о капрале Коннале, капитане Беллингеме, нашем генерале, Раффлсе и обо мне.

По вполне понятным причинам я не могу вдаваться в детали.