Из статьи того же Скотта Андерсена создается впечатление, что автор вообще не знает, что Басаев вторгался в Дагестан. «Зачем хотели бы чеченцы спровоцировать российское государство, когда уже достигли всего, за что воевали?» — спрашивает автор, умалчивая, что чеченцы, которые «достигли всего, за что воевали», вторглись в Дагестан за месяц до взрывов домов.

В этой августовской истории к ФСБ очень много вопросов. Самый простой такой: неужели в лагерях Хаттаба не было агентов ФСБ? Так, например, в конце августа 1999-го, когда корреспондент радио «Свобода» в прямом эфире вел репортаж из осажденных Чабанмахов, кто-то выхватил у него микрофон и с кавказским акцентом произнес: «Мы скоро вам в Москве такое устроим!». Понятно, что в этих лагерях агентов ФСБ — или тех, кто показался Хаттабу агентом ФСБ — давили, как блох. Но это еще не повод не работать в этих лагерях. Очевидно, что если в Чабанмахах о будущих взрывах знали не очень адекватные или чрезмерно хвастливые бойцы, то как получилось, что ФСБ проспало?

Но вот война с Басаевым летом 1999 года началась за 40 дней до взрывов, и начал ее Басаев, а не Россия. В этом смысле к сентябрю 1999 года Путин не нуждался в предлоге для вторжения в Чечню.

АРГУМЕНТ НОМЕР ДВА: Гочияев утверждает, что его подставили

24 апреля 2002 года Литвиненко и Фельштинский получили письмо от Ачемеза Гочияева. В этом письме Гочияев признает, что это он снимал подвалы «на Гурьянова, на Каширке, у Борисовских прудов и в Капотне», но утверждает, что его подставил «один человек». После первого взрыва, в ночь на 9 сентября, этот человек якобы позвонил Гочияеву и попросил его приехать на склад на Гурьяново. 13 сентября, после взрыва на Каширке, Гочияев понял, что его подставили, и позвонил в милицию с сообщением об остальных двух складах. Взрывы удалось предотвратить.