— А какой у нее цвет лица — светлый или смуглый? — этим вопросом Элойз быстро и остроумно оградила себя от метафизики.
— К сожалению, не знаю. Незадолго до смерти моя тетя писала, что Диана забыла Демпси, но все же хотела бы иметь его фотокарточку… Демпси уже тоже успел умереть. Вам не приходило на ум, как странны взаимоотношения между жизнью и смертью?
— Бедная девушка! Я отдала бы многое, лишь бы хоть раз увидеть ее.
Гордон покачал головой и любезно улыбнулся.
— Не думаю, что это когда-нибудь произойдет.
Глава 3
Чейнэл Гарден — одна из тех незаметных улиц, которые нельзя отыскать без помощи жителей близлежащего района. Лишь полисмены знали, где она находится.
Мистер Гордон проживал там в угловом доме с садом, из-за чего, по-видимому, она и называлась «Гарден», так как других садов на улице не было. Да и он, собственно, не заслуживал такого названия, ибо был совсем невелик, Дом — последний по левой стороне, считая с Брок-стрит — был из красного кирпича. Окна большого рабочего кабинета Гордона пестрели разноцветным стеклом и походили на церковные.
В это святилище никто не смел заходить без особого приглашения хозяина. Тяжелая дубовая дверь была обита толстой материей, чтобы ни один звук не проникал внутрь в то время, как мистер Гордон изучал «Экономист» и «Страховое обозрение». С утра он читал «Таймс», но вечер посвящал социологическим наукам. Ницше был его любимым автором, и перед сном он брался за «Генеалогию морали».
Гордон вышел из авто, заплатил по таксе и дал шоферу десять процентов чаевых, что было им уже заранее высчитано с величайшей точностью (иногда, правда, он несколько ошибался, большей частью, в свою пользу). Он медленно поднялся по лестнице и открыл дверь. Это было частью ежедневного ритуала. Третнер взял его шляпу, палку и перчатки.