— Итак, моя милая барышня, — сказал он покровительственным тоном, — значит — мы приехали, не правда ли? Как ты себя чувствовала на пароходе?

— Ты уже женат? — спросила она, затаив дыхание.

— Нет! Я старый, убежденный холостяк.

— Ого! — Диана облегченно вздохнула. — В поездке я все время беспокоилась об этом… Ты еще не поцеловал меня, братец?

Гордон был далек от мысли поцеловать ее. Это казалось ему столь же невозможным, как если бы ему предложили стукнуть девушку по голове книгой, которую он держал в руках. Но все Сэльсбери были хорошо воспитаны и вежливы: он превозмог себя и мельком коснулся губами ее щеки.

— Садись, милая Диана… Я прикажу подать тебе чаю. Мне жаль, что тебе пришлось меня дожидаться. Где ты остановилась?

Она удивленно посмотрела на него.

— Здесь, — невозмутимо ответила девушка.

Гордон не понял ее.

— Я спрашиваю, в каком отеле ты остановилась… где будешь ночевать?

— Я тебе, милый Гордон, уже сказала… Здесь, — ответила Диана, улыбаясь.

Мистер Сэльсбери не терял присутствия духа даже в самые критические моменты. Однажды на борту гибнувшего на канале парохода Гордон вел со своим коллегой из Кэмбриджа дискуссию об электронной теории. Дважды он защищался от нападения грабителей и не раз произносил речи на общественных собраниях без предварительной подготовки.

— Ты хочешь сказать, милая, что намерена погостить у меня некоторое время? Я был бы рад этому, но, к сожалению, не могу предоставить тебе убежища, так как я холостяк, и в доме нет женщины, за исключением прислуги.

Он произнес это весьма любезным тоном: его мотив был очень логичным и поведение — более чем корректным.

— В доме нужна женщина… Я приехала как раз кстати, — невозмутимо сказала Диана.

Гордон подавил вздох. Положение было довольно затруднительным. Другие мужчины потеряли бы голову или терпение. Некоторые стали бы грубить.