— Диана, — серьезно сказал Гордон, — не огорчай меня. Ты ни под каким видом не можешь оставаться здесь. Милая моя девочка, я должен считаться с твоей хорошей репутацией. Пройдут годы, и ты поймешь, как наивен был твой поступок… то есть, твое необдуманное предложение. Я позвоню в отель «Лэридж» и закажу для тебя хорошенькую комнатку.

Он хотел подняться, но Диана положила ему руки на плечи и не позволила этого сделать. Она оказалась на удивление сильной.

— Не будем спорить, дорогой Гордон. У тебя есть только один способ удалить меня из этого дома — позвать полисмена, чтобы он вышвырнул меня за порог. Но ни один полисмен не справится со мной. В моем ридикюле лежит револьвер… никто не посмеет прикоснуться ко мне, так как я немедленно буду стрелять.

Хозяин испуганно посмотрел на нее: девушка встретила его взгляд со спокойной уверенностью. Она вбила себе в голову мысль жить у него в доме; Гордон понял это. Подумав немного, он пришел к заключению, что Диана осуществляет один из принципов Ницше, который в своих философских трудах говорит о «сверхчеловеке», о людях сильной воли.

— Тогда мне остается лишь одно, — сказал Гордон серьезно и подчеркнуто. — Я уйду из этого дома: оставлю тебя здесь и сниму для себя комнату в ближайшем отеле.

— Ты этого не сделаешь! Если же ты несмотря ни на что уйдешь отсюда, я помещу во всех газетах объявление:

«Внимание! Мистер Гордон Сэльсбери ушел в пятницу из дому и до сих пор не вернулся… Он высокого роста, хорошо сложен, цвет лица — свежий. Наружность — приятная, безупречная. Знающих что-либо о нем просят сообщить…»

Гордон закусил губу. Окружающая жизнь была мрачна, сера, но ничто не было ему так ненавистно, как обычная пресса.

— Подождем несколько дней: быть может, ты образумишься и хорошо все обдумаешь, — сказал он охрипшим голосом. — Я убежден, ты придешь к заключению, что совершила ошибку.