Мистер Колинг вздохнул.

— …но все же известно, что никакой юрист не может выступать перед судом, не имея полномочий от клиента.

Мистер Кэткарт пожал плечами.

— Если так, вся ответственность ляжет на вас.

— Но ведь опекунский суд тоже не может отвечать за мои поступки, — Диана подошла к адвокату. — Дядя Кэткарт! Я надеюсь, что мы расстанемся друзьями. Я каждый вечер молюсь за вас…

— Поступайте, как вам угодно. Я не могу посадить на молодые плечи умную старую голову. Будь по-вашему! Поживем — увидим!

…Колинг обедал с девушкой в ресторане.

— Что представляет собой этот Сэльсбери?

— Ах, это чудесный человек, — мечтательно ответила она, — он победил в университетских соревнованиях по гребле. Я влюблена в него всей душой.

Колинг с ужасом взглянул на нее.

— Он… тоже влюблен в вас? — спросил поверенный, едва переводя дыхание.

Диана улыбнулась, вынула из ридикюля зеркальце и напудрила лицо.

— Он волей-неволей влюбится в меня, — сказала она нежным голосом.

Глава 2

Мистер Гордон Сэльсбери считал себя эстетом и одним из тех немногих смертных, которые одарены умением видеть то, что недоступно другим.

Он жил в центральной части Лондона. Его профессия находилась в полном противоречии с его духовной организацией — он занимал пост генерального представителя одного из самых крупных страховых обществ и был прекрасно обеспечен. Часто, сидя у роскошного камина с серебряной решеткой, мистер Гордон размышлял о превратностях судьбы, уделившей ему такую пошлую деятельность. Тогда как другие в погоне за наслаждениями довольствовались жизненными благами, он был погружен в мир духовных интересов и чувствовал себя поставленным над окружающими с их мерзкой борьбой за существование, человеком, благодаря своей одаренности, подобным одинокой скале над туманными лощинами, среди покрытых снегом горных вершин.