Чехословакия, как и Испания, было то место, где Сталин рассчитывал разжечь пожар, во время которого можно грабить. Сталин надеялся, что Англия и Франция готовы будут вступить в войну на стороне Чехословакии.
Намерения Сталина были вполне понятны и были выражены им самим в речи на заседании Политбюро от 19 августа 1939 г. «В интересах СССР — Родины трудящихся, чтобы война разразилась между рейхом и капиталистическим англо-французским блоком. Нужно сделать все, чтобы эта война длилась как можно дольше в целях изнурения двух сторон». Лучше бы не сказал сам Сунь-цзы, который писал: «Когда враг повержен в хаос, пришло время восторжествовать над ним».
Речь Сталина была произнесена 19 августа, а 23 августа был заключен пакт Молотова-Риббентропа. Как замечает Суворов, этот договор неправильно называть договором Молотова-Риббентропа. Это Московский договор 1939 года, приведший к началу Второй мировой войны.
Ровно через неделю после подписания этого договора, 1 сентября 1939 года, Гитлер атакует Польшу; Гитлер требует от Сталина, чтобы тот тоже напал на Польшу. Но Сталин ждет 17 дней и входит в Польшу только 17 сентября, причем войны не объявляет.
Одним этим маневром Сталин показывает свое стратегическое превосходство над Гитлером. Во-первых, к этому времени основную тяжесть боев приняла на себя немецкая армия, и Сталин продвигается практически без сопротивления. Во-вторых, поляки не понимают, с кем воюет Красная Армия — с ними или с немцами? В-третьих, Англия и Франция, объявив, в соответствии с долгом союзников, войну Гитлеру, так и не решаются объявить войну Сталину, потому что надеются, что во вспыхнувшей войне Сталин рано или поздно ударит Германии в тыл: и проще не связывать ему руки, объявляя войну.