- Охо-хо-хо, отошел бы вот здеся-ка, схоронили бы мы тебя на мирском кладбище, душа твоя еще невинная, светлая... А то плыть за смертью тебе сызнова...

Мальчик притих, закрыл глаза, и Троха, стараясь не шуметь камешником, отошел от него.

- Может, уснет, сонного и погрузим, ох-хо-хо! - Троха поднял глаза и робко произнес: - Неладно это, братцы...

- Не скули! - буркнул кряжистый мужик, с раздвоенной губой. - Мир постановил.

Троха сник. Против мира не восстанешь. Мир, он - сила. А мужик с заячьей губой осторожно поднял мальчика и понес к плоту. Увидев воду, мальчик дернулся, застонал и забился на чужих, по-деревянному твердых руках.

Трижды затаскивали мальчонку на салик, но он всякий раз соскакивал с него и, захлебываясь слезами, карабкался на яр. Запятнанный кровью рушник развязался, мальчик наступал на него, падал. Кровь на раздавленных пальцах перемешалась с землей и песком. Из грязного комочка на месте пальцев торчали ослепительно белые косточки. Но и они, эти косточки, хватались за крапиву, царапали землю. Троха не выдержал, убежал за баню - от "ужасти", А мужики уже волоком затащили на салик малого человека и придавили коленями к бревнам. Мальчишка барахтался, выскальзывал, как рыбка, кусал трясущиеся рук" мужиков. Внезапно он ослабел, завял, но и беспамятство не усмирило его. Мокрое худенькое тело мальчишки все еще содрогалось. Мужикам казалось: часует малая душа, но ловится за жизнь.

- Воды боится, - сказал кто-то сдавленным от страха голосом и совсем уж тихо: - Надо привязать, кабы снова не примчался в деревню.

- Некогда привязывать. Сталкивай, пока он сомлелый.

- Стяжек был, стяжек, - заторопился кто-то, - эх, на суше салил сколотили...

- Поторапливайтесь, божьи люди, пока у ребенка душа с телом не рассталась, - падет грех на ваши головы! -раздался насмешливый густой голос.