Вдова Тезеева горит к тебе любовью! Нет, нет, чудовища не должен ты щадить; Вот сердце! меч в него ты должен свой вонзить. Да страшное скорей бесчестие сотрется; Я чувствую, оно само на меч твой рвется.

. .

Отдай ты мне свой меч. [Delivre l'univers d'un monstre qui t'irrite. La veuve de Thesee ose aimer Hippolyte! Crois moi, ce monstre affreux ne doit point t'echapper. Voila mon coeur, c'est la que ta main doit frapper. Impatient deja d'expier son offense. Au-devant de ton bras je le sens qui s'avanse.

. .

Donne…]

Вообще сей монолог не так хорошо переведен. В стихе: я чувствую, оно само на меч твой рвется — оно должно отнести к бесчестию, не говоря о словоударении само. Последнее полустишие весьма неприлично растянуто; оно отнимает всю силу и необходимую краткость Расинова: donne… Он с намерением оканчивает монолог Федры одним словом: только одно слово можно произнести при мгновенном исполнении ее намерения.

Теперь следуют стихи, в которых г. сочинитель «Разбора» находит, что переводчик превзошел Расина. Вот они:

В третьем действии (явление второе) Федра, увидя входящую Енону, говорит:

Я вижу, ты мне смерть, несчастная, несешь.

Господин сочинитель статьи о «Федре» говорит в примечании: «Скажем мимоходом, что здесь переводчик наш превзошел Расина. Стих его гораздо живее, гораздо вернее выражает отчаяние Федры, нежели, стих Расинов: «Oenone, on me deteste; on ne t'ecoute pas» (стр. 247).

Мое мнение совершенно тому противно: русский стих хорош, и я был бы им доволен, если б не знал стиха Расинова, который гораздо живее, вернее выражает положение Федры и может назваться одним из превосходнейших.