Поул сиял мне своей ослепительной улыбкой кинозвезды. Я улыбнулся в ответ, стараясь не думать о безобразной повязке на руке и пытаясь как-нибудь вернуть утраченные преимущества. Кому-кому, а уж ему вряд ли стоило улыбаться. Ведь столкновение произошло по его вине. Он все еще был в шортах и рубашке с рекламными звездами, но галстук все-таки успел надеть.

— Ну что, починился немного? — пошутил Хонитон. Его циничные глаза смотрели не на повязку, а на то место, где должен быть галстук. Он мог ничего не понимать в лодках, но в делах этикета слыл крупным авторитетом. И полагал, что экипажи Звездных гонок в официальных случаях должны носить фирменный звездный галстук.

Моя рука ныла. И я допустил ошибку.

— Ну вот мы все и собрались, — сказал Хонитон. — Добрый вечер всем. Может быть, вам угодно начать, Джеффри?

Красные ручищи Лэмпсона лежали на столе, как два куска мяса.

— Хорошо, — отозвался он. — Мартин, сожалею, что вы повредили себе руку, но должен сказать вам все напрямик. Я подавал команды с вертолета, вы игнорировали их.

— Они мне ни к чему, — ответил я. — Столкновение — вина Поула.

— Но вы, Бог знает зачем, сделали поворот поперек курса Поула, — сказал Джеффри.

Автопогрузчик на набережной с шумом поднял контейнер. После этого, насколько я понимаю, в мире стало совсем тихо.

— Вы можете повторить то, что сказали? — попросил я.

В комнате воцарилась напряженная атмосфера страха, злобы и еще чего-то, трудно уловимого.

— Да, вы повернули поперек его курса, — повторил Джеффри.

— Чтобы подобрать Билла Роджерса. Тот свалился за борт.

Я сдерживался, стараясь говорить тихо и спокойно. Мартин Деверо известен тем, что говорит то, что думает. Но сейчас этого делать было нельзя. Лицо Поула не дрогнуло.