В Маршкоте мало деревьев, и большая часть их росла у «Саут-Крика». Здесь на многие мили было самое высокое место, образованное гравийной грядой, которая возвышалась над болотами футов на двадцать. Когда-то, еще в семнадцатом веке, кто-то построил на этой гряде дом из красного кирпича. Потом в начале нашего века предприниматель, занимавшийся ремонтом судов, купил паровую землечерпалку и углубил естественный бассейн в том месте, где залив «Саут-Крик» соединялся с морем. Генри Макферлейн купил этот дом, возвратясь с войны, и в 1948 году построил здесь три навеса из гофрированного металла для хранения лодок.

Когда мне оставалось пройти против ветра еще с четверть мили, я внезапно услышал выхлоп двигателя. Всмотревшись в темноту, я увидел угловатый силуэт автомобиля, который ехал по дороге к Маршкоту. Фары были выключены. Наверное, какой-нибудь любитель рыбной ловли торопился домой после ночи, проведенной в заливе, мечтая о горячей ванне.

Мысль о горячей ванне тут же связалась у меня с теплой кухней и крепким кофе. Я поднажал. Через пять минут я был уже у края бассейна, где восемьдесят клиентов держали свои яхты у понтонов, принадлежащих Генри. Рядом находились и его собственные лодки.

На месте, отведенном под автостоянку, стояло на подпорках около сорока яхт, вытащенных из воды, но не было автомобилей. Крики пары охотящихся чаек надо мной перекрывали вой ветра в такелаже лодок и лязг цепей у причалов. У всех понтонов стройными рядами торчали мачты.

И вдруг одна из них двинулась.

Это была высокая мачта без парусов. Звука мотора тоже не было слышно. Скорость движения мачты все нарастала. Похоже, яхта пошла в дрейф по воле волн.

Я бросил свой мешок и побежал по дамбе.

Мачта шла точно по ветру, а он дул достаточно сильно, чтобы двигать ее. Это была крейсерская яхта с высокой надстройкой, в которую ветер упирался, как в парус средней величины. Она выходила со своей стоянки и двигалась все быстрее через гавань к стоянке "D". На борту никого не было видно, и огней на судне не зажигали.