— А это что такое? — воскликнул я.

В углу на боку лежали две прокатные яхты, вернее, то, что от них осталось. Было похоже, что на эти лодки наехал дорожный каток.

— Ужасно, верно? — сказал Генри.

— Что здесь случилось?

— Мы вытащили их на зиму. Оставили вон там. — Он показал на парапет у воды. — Штормом их снесло в воду и разбило.

Мы подошли к краю стоянки и посмотрели вниз, где громоздились бетонные глыбы и стальные балки. Вот сюда и врезалась бы сорвавшаяся ночью яхта, если бы я не перехватил ее. Среди камней и сейчас еще виднелись обломки фибергласа

— Списалы, — сказал Генри. — Страховым агентам не понравилось.

Наступило серое, тусклое утро. Окна кухни в доме желтели квадратами света. Когда мы проходили милю, я заметил Мэри за столом. Она уже не выглядела такой веселой. И сидела, положив руки на стол, глядя перед собой в пустоту. Лицо ее было серьезно. И я понял: тут творится что-то неладное.

В офисе собрались люди и было сильно накурено. Зазвонил телефон. Генри снял трубку и ответил. Начался новый рабочий день. И я отправился назад, в дом. Мэри радостно улыбнулась, увидев меня.

— Ну, — спросила она, — ты надолго к нам? Я не набрался смелости признаться, что лорд Хонитон из яхт-клуба «Пэлл-Мэлл» уже почти загубил мою карьеру гонщика.

— Думаю, здесь у вас поднакопилось работенки.

— О да, — согласилась она.

Я услышал нотку облегчения в голосе, и румянец вернулся на ее щеки.

— Генри показал мне лодки, которые снесло ветром. Лицо Мэри снова стало серым и усталым.

— Да, — уронила она.

— Редко дует такой сильный северный ветер.

— А это и не был северный ветер, — сказала Мэри, и ее голос тоже стал грустным и усталым.

— Что? — удивился я.

Я ничего не понимал. Ведь лодки стояли на северной стороне бассейна, и южный ветер погнал бы их вглубь, а не на бетонные глыбы.

— Ветер дул с юга, — сказала она.