Девятый-первый был ее класс, в котором она вечно числилась последней — не по успеваемости, но по дисциплине: она оканчивала школу в 1953 году и в реальность тогдашней школы решительно не вписывалась. Последней была она и в семье, где из-за своеволия и самолюбия вечно оказывалась одна против всех. «Последней петербургской поэмой» назвала она свой «Монумент» — горько-иронический парафраз «Медного всадника», в котором вместо чиновника Евгения — диссидент, а вместо Петра на коне — Ленин на броневике (вещь эта, абсолютно чуждая фельетонности, написана в 1970 году, но напечатана впервые лишь семнадцать лет спустя, в «Часе пик»; в книге главная поэма Слепаковой выходит наконец без купюр и досадных ошибок). И наконец, едва ли не главное стихотворение поздней Слепаковой — «Очередь», которое в книге (единственная опечатка) наехало на предыдущий «Салют», не вошло в оглавление и оказалось без первых строф, так что есть двойная надобность процитировать его:

Чем медленней хожу, тем более бегу, Ушедших торопливо нагоняя, Хоть лезу на рожон и ждать от них могу За долгую задержку — нагоняя. Их опыт площадной и лестничный язык Разрух, очередей и коммуналок Передо мной опять воочию возник И не обиден более, но жалок. За чем они стоят в раю или в аду? Чем хвастаются после, отоварясь? С ехидным торжеством, когда я подойду, Мне скажут: «Вы последняя, товарищ». «Товарищ», не товар, отнюдь не «госпожа» — Мне «госпожа» звучит не лучше «суки», — Меж мертвых и живых не жажду рубежа, Таящегося в пышном этом звуке. Не то чтобы хочу, о младости стеня,  Совково называться по-простому,