За него без счету червонцы брать, Дорогие сукна без меры получать". При таких словах — Дорогое платье надевает, Сапоги обувает, Бархатный колпак на голову надевает, Коня седлает, Казака Голоту дерзко нагоняет. А казак Голота казацкий обычай знает, — Татарина искоса, как волк, озирает. Молвит: "Татарин, ой, татарин! На что ты позарился: То ли на мою саблю золотую, На моего ли коня вороного, На меня ли, казака молодого?" "Я, — говорит, — зарюсь на саблю твою золотую, Еще больше — на твоего коня вороного, Еще больше — на тебя, казака молодого. Хочу я тебя живьем в руки взять, В город Килию продать, Перед великими пашами тобой щеголять И червонцы без счету брать, Дорогие сукна, не меря, получать". А казак Голота обычай казацкий знает, Он татарина искоса, как волк, озирает. "Ой, — молвит, — ты, татарин седой, бородатый, А разумом, видать, не богатый: Еще ты казака в руки не взял, А уже и деньги за него подсчитал. А ведь ты между казаками не бывал, С казаками каши не едал И казацких обычаев не знаешь!" Да при таких вот словах Привстал на стременах, Пороха на полку подсыпает, Татарину гостинца в грудь посылает. Еще казак и к ружью не приложился, А татарин к черту в зубы с коня покатился. Но казак не доверяет, К нему подъезжает, По спине чеканом ударяет, Глянул, — а из татарина уже и дух вон! Тут Голота делом смекнул, Сапоги с татарина стянул, Свои казацкие ноженьки обул: