Я люблю у Кинга описания всех этих драгстори, где сидит какой-нибудь всепонимающий старик, где персонажи ведут длинные диалоги, куда забегает соседская девочка. Весь этот неспешный провинциальный американский быт, с деталями, с вниманием к мелочам.

Однако рассматривать Кинга без «страшков» невозможно, поэтому придется рассматривать его вкупе со страшками (а именно они и дают этот самый грязноватый осадок после того, как книга прочитана).

Давно доказано, что лучшие страшки породил фольклор, причем именно тех стран, которые одно время были странами социалистического содружества и СССР. Состязаться с «Вием» или «Дракулой» — дерзкая задача.

У страха непременно должны быть далеко идущие назад корни. Страх должен взывать к седой древности, к детству: к личному детству каждого человека и к детству человечества. То есть, к рассказкам-пугалкам, коими всякого человека потчевали старшие братья или молодые дядья, или же к фольклору.

В Америке фольклор либо индейский, либо негритянский. (Англосаксонский в конкуренты «Дракуле» не годится.)

Именно этим арсеналом и пользуется Стивен Кинг. Можно выделить преимущественно «детские» произведения: «Вампиры Салема», «Томминокеры», «Лангольеры», «Полицейский из библиотеки». «Игра Джеральда» — и «индейские»: «Кладбище домашних животных», «Дети кукурузы», «Безнадега».

Отдельно можно рассматривать «писательские» ужасы — «Мизери» и тот роман, название которого я не помню: там главный герой, писатель, похоронил на кладбище свой псевдоним, а псевдоним взял да и ожил, вылез из могилы и давай всех убивать. Вещица довольно слабая.

Есть несколько произведений о людях с паранормальными способностями («Воспламеняющая взглядом», «Мертвая зона»), но они тяжелы, скорее, психологически. Наиболее удачная вещь на эту тему — «Мертвая зона» — раскрывает внутренний мир человека, которому приходится до конца нести эту нежеланную ношу непохожести на остальных. Возможно, это лучший роман Кинга и едва ли не единственный, который не оставляет никакого осадка.