В более ранних произведениях Кинга — «Вампирах», «Керри», «Тумане», «Мертвой зоне» — совершенно однозначно отношение писателя к баптистам, самой распространенной протестантской секте в Новой Англии. Главный герой тоже часто формально является баптистом (родители — баптисты), но лично ему это никогда не служило опорой. Зато обыватели-баптисты показаны как люди узколобые, фанатичные, прямо-таки вцепившиеся в «добродетель», как они это понимают, всегда готовые ненавидеть. Эти исступленные ханжи — отличный питательный бульончик для Зла.

Кто же, в таком случае, выходит на бой со Злом? Как правило, это молодой человек, интеллигентный, мягкий, с открытым умом — готовый поверить в любое чудо, доброе или злое, готовый встать и сказать, готовый совершить поступок. Чаще всего — учитель, писатель или врач. (В советских произведениях эту нишу обычно заполняет неравнодушный журналист или учитель литературы, кстати, во многом схожий с кинговскими учителями). Второй борец — ребенок или старик, существо, еще не отравленное социумом или уже свободное от него. Иногда это вообще асоциальная личность (писатель-пьяница в «Томминокерах» или священник-пьяница в «Вампирах Салема»).

Что в них главное? Это люди, свободные от предрассудков. Вообще — свободные. Они полны слабостей и недостатков, но Злу почти не остается места в их душах. Они не обыватели, не «мещане», как называлось это в советские времена.

Любопытно, что в тех случаях, когда требуется противопоставить нечто равное сатанинским силам, персонажи Кинга ищут именно католика. Пусть отец Каллаган пьяница и во многих отношениях человек недостойный — он, как всякий настоящий священник, обладает благодатью.

Любопытны размышления Каллагана о природе Зла. Частицу Мирового Зла он видит в безответственной матери, которая зачем-то родила от первого встречного — и теперь не любит своего ребенка. В толстухе, которая постоянно жует какие-то сладости. В братьях, которые ненавидят друг друга. В учителе, который домогается ученицы. В мелочах, крошечных росточках зла, рассеянных повсюду. Они такие маленькие, что их не выполоть. От этого священник-ирландец приходит в отчаяние — и пьет…