В том же духе вся книга.

Для меня стал настоящим шоком роман Стивена Книга «Безнадега» — если не ошибаюсь, именно там появляется образ «молящегося мальчика». Создавалось полное впечатление, что сие творение вышло из-под пера вышеописанного пастора, автора «Адской/ангельской войны». Куда пропал всегда ясный, трезвый взгляд Кинга на людей, взгляд писателя, умевшего увидеть за личиной неудачника светлую душу, разглядеть гнилое нутро вылощенного господина, пустоту — в обличии ханжи? Что случилось с этим человеком? В аварию, может быть, попал? Хорошо бы выяснить.

Чем иначе объяснить, что Стивен Кинг вдруг «обрел истину» — убогую, обкромсанную, тоскливую «истину», несостоятельность которой еще недавно сам так убедительно показывал в своих книгах? Почему он заговорил в один голос с преподобным Нилом Андерсоном? Сочинения этого светила баптистской мысли давала мне одна благочестивая дама, которая после прочтения «Мракобеса» (роман Елены Хаецкой) сочла за долг меня просветить. Эта книга настолько благочестива, что слово «сатана» на ее страницах всегда написано с маленькой буквы, даже в начале предложения. Там, например, описывается чрезмерно ревнивый к вере студент. Сей юноша всегда в обеденный перерыв вступает с Господом в мысленную связь: «Куда мне, Господи, пойти: в закусочную Билла или в пиццерию на углу?» И Господь всегда четок в указаниях: «Ступай ныне к Биллу, отроче, и познай там два гамбургера». Кстати, преподобный Нил Андерсон считает, что здесь студент переусердствовал.

А вот Стивен Кинг и его «молящийся мальчик» так не считают. Господь в поздних произведениях Кинга дает персонажам именно такие предельно конкретные указания: «Отодвинь бочку, за ней — подземный ход» и т. д. А чего стоят маленькие «доктора», призванные оборвать нить жизни? Их видит герой. Тайна «докторов» проста: одни люди отходят мирно, и «доктора» тоже к ним приходят мирные, а другие гибнут внезапно, и «докторишки» прибегают гаденькие.