Кровавое месиво в луже воды

На дне воронки, вырытой снарядом.

Земля горит.

И Неман горит.

И весь плацдарм - огромная плаха.

Плюньте в того, кто в тылу говорит,

Что здесь, на войне, не испытывал страха.

Страшно так, что даже металл

Покрылся каплями холодного пота.

В ладонях испуганно дым задрожал,

Рожденный кресалом на мякоти гнота.

Страшно.

И все же приказ

Наперекор всем страхам выполнен будет.

Поэтому скажут потомки о нас:

- Это были бесстрашные люди.

Июль 1944 г.

Команда, как нагайкой:

- По машинам!

И прочь стихи.

И снова ехать в бой.

Береза, на прощанье помаши нам

Спокойно серебрящейся листвой.

Береза, незатейливые строки

Писать меня, несмелого, звала.

В который раз кровавые потоки

Уносят нас от белого ствола.

В который раз сгорел привал короткий

В пожаре нераспаленных костров.

В который раз мои слова-находки

Ревущий дизель вымарал из строф.

Но я пройду сквозь пушечные грозы,

Сквозь кровь, и грязь, и тысячи смертей,

И может быть когда-нибудь, береза,

Еще вернусь к поэзии твоей.

Лето 1944 г.

Наверно, моторы и мирно воркуют,

Наверно, бывает на свете покой,

Наверно, не только на фронте тоскуют,

Когда зажигается вечер такой,

Наверно, за слушанье щебета птичек

Солдата не надо сажать под арест,

Наверно, помимо армейских медичек,

На свете немало хороших невест.

Наверно непитых напитков названья

Не хуже, чем трезвая: марка - "Сто грамм".

Наверно, сплошных диссонансов звучанье

Нежнее урчанья летающих "рам".

Наверно,.,

Как много подобных "наверно",

Как остро я понял и как ощутил

При свете ракеты холодном, неверном,

Затмившем сияние мирных светил.

Лето 1944 г.

ИСХОДНАЯ ПОЗИЦИЯ

Генеральская зелень елей