Калон достал пиво, погасил свет и вернулся в комнату. Он раздвинул шторы, сел на кровать, выпил пиво прямо из бутылки и поставил ее на пол.

Кост сказал ему, что в случае необходимости он должен помочь Лезажу.

Можно ли рассматривать смерть Лезажа как случай, требующий его вмешательства?

Присутствие трупа не смущало Калона. Он попытался вспомнить, что при подобных обстоятельствах испытывал раньше.

Сняв с кровати, которая могла оказаться для него смертельным ложем, одеяло, он пошел на кухню.

Закутанный в одеяло Калон проснулся от холода. Он встал и решил сварить себе кофе. Выпив две чашки обжигающего напитка, закурил сигарету и прошел в комнату. Окно оставалось приоткрытым: Калон не стал закрывать его, чтобы не вызвать подозрений.

Он сосредоточенно смотрел на улицу, по которой, ежась, пробегали редкие прохожие. К тому моменту, когда герр Мюллер открыл лавку, прошел почти час.

Этот самый Мюллер был крупным мужчиной с заспанным лицом. Трудно было представить его взрывающим военный грузовик, но еще труднее — сообразить, что бы могло вывести его из постоянной спячки, вырвать из бюргерского комфорта.

Калон придвинул стул к окну. С улицы его не было видно, и он мог спокойно наблюдать за происходящим.

В девять часов появилась первая клиентка. К десяти часам улица оживилась. Люди входили и выходили из магазинчика: в основном это были женщины. Калон видел их сквозь витрину магазина, но ничего подозрительного не заметил.

В одиннадцать часов в нескольких метрах от магазина остановился бежевый «опель». В нем не было ничего необычного, кроме того, что водитель почему-то не вышел из машины, а, оставшись за рулем, стал читать газету.

Прошло еще полчаса. Человек за рулем по-прежнему читал. Калон настроил бинокль и рассмотрел номерной знак.