Калон взглянул на труп Лезажа. Его убили неожиданно, не заставляя говорить. Почему? Калон спросил это у мужчины. Тот пожал плечами.

— Зачем? Нам было известно, кто он.

Это было серьезно и подтверждало мысль о ловушке. След обрывался здесь. Конечно, Лезажа убили не для того, чтобы уберечь Мюллера. Мужчина говорил о фотографиях, на которых было что-то для них важное, возможно снимок какого-то человека.

Калон находился в положении дичи, попавшей в западню, но заманившей туда же и охотника. У него было преимущество… при условии, что поблизости не было другого охотника.

— Почему Мюллер неожиданно начал саботировать?

Пленник не отвечал, и у Кал она возникло подозрение, что он чего-то ждет.

— Отвечай быстро, — сказал Калон.

В этот момент кто-то вырубил электричество. Тишина. Калон отскочил в сторону окна, раздвинул шторы, и в комнату стал проникать слабый свет. Калон затаился в самом темном углу.

Пленник подошел к двери комнаты и позвал:

— Сюда, Герман.

Никто не отзывался.

— Герман!

Раздались два выстрела, и мужчина упал на пол возле двери. Он попытался подняться, но руки его бессильно скользнули по стене, он застонал.

Калон не шевелился. Прошло несколько минут. Калон осторожно подошел к лежащему человеку: тот был мертв.

Калон достал фонарик и осветил коридор. Пусто.

Оставалась кухня, дверь в которую была приоткрыта. Калон осветил ее фанарем. Никого. Посыльный смотрел на него застывшими глазами. Из его груди торчал нож.

Калон облокотился о стену, закурил сигарету. Кто-то, не желая рисковать, любой ценой обрывал любой след.

Калон вернулся к «трубочисту» и обыскал его. Он нашел документы на имя Нойса, представителя фирмы по продаже рейнских вин. Водительские права, техпаспорт с номером «опеля». Больше ничего, кроме крупной суммы марок, частью в западной валюте, частью — в восточной.