— Вы не поняли, доктор. Я хочу сохранить вашу организацию, но я должен быть уверен, что не ошибаюсь. Для этого мне необходимо выйти на ваших шефов.

— Я ничего не знаю.

— Не глупите. Я понял, что Даун был в вашей организации мобильным агентом, обеспечивающим связь между различными ее членами. Что касается вас, доктор, то вы являетесь соединительным звеном и должны знать звено, ведущее к голове.

— Я всего лишь скромный член организации.

— Нет, я не думаю. Остальные звенья вербовались из более скромной среды, такие, как Лаймен, например. Кроме того, ваша профессия позволяет вам легко перемещаться, не привлекая к себе внимания. Более скромные члены вашей организации не перемещаются. Вы будете говорить, доктор?

— Я не понимаю.

— Глупо. Я не из ГПУ, но, если я провалюсь, вы попадете к ним. Подумайте об этом. Кроме того, есть другой способ узнать имя вашего корреспондента…

На этот раз Хорнбах проявил интерес.

— Я могу ошибаться, — продолжал Калон, — но весьма возможно, что им окажется один из ваших пациентов, то есть его имя мы сможем найти в списке ваших больных. На это потребуется время, но можете быть уверены, его найдут.

Доктор казался несколько взволнованным. Его руки, покрытые желтыми старческими пятнами, дрожали.

— Кто вы? — спросил он.

— Неважно,— ответил Калон.— Советую вам поспешить.

— Как я могу доверять человеку, которого сопровождают русские агенты?… Вы думаете, что это патриотизм. Нет, для меня это гораздо более лично, в некотором роде искупление.

Калон стиснул зубы. Он был бессилен перед Хорнбахом и тот знал это. А внизу ждет Соболин. Он отпустил Калона на веревочке, потому что это позволяло ему выиграть время.

— Доктор,— медленно начал Калон.— Рано или поздно они окажутся здесь, и тогда мы с вами проиграли.

Он встал, подобрал с пола небольшой флакон, содержащий пилюли, и поставил его на стол, на расстоянии вытянутой руки от доктора.