Правительства Бонна и Панкова будут смещены, так как немцы легко поддаются убеждению. В глубине души каждый немец страдает от поражения, и ничего не стоит пробудить у этой ставшей апатичной толпы новый фанатизм…

Последствия было бы трудно переоценить. Соболин осознавал всю возложенную на него ответственность.

Лежа на кровати, он думал о спавшем с Дмитрием в соседней комнате Максе Ренсе. Он рассчитывал на него…

Временами Соболин жалел, что не располагает достаточным временем, что вынужден спешить. Ведь есть столько способов заставить человека говорить… Но он знал также, что в случае с Рейсом потребуется очень много, даже слишком много времени.

Кто он? Какой национальности? Узнать об этой националистической пропаганде могли разведки трех стран, но нельзя было исключить и того, что Ренс был французом, и эта мысль успокаивала его. Англосаксы так глупы…

Приближался самый ответственный момент. Скоро Ренс дойдет до верхнего звена, и здесь Соболин не должен допустить ни малейшего промаха.

Он посмотрел на часы. Восемь часов утра великого дня. Он встал и отправился в ванную. Накануне ночью они прибыли в Виттенберге и без труда нашли комнаты в гостинице. Разве можно отказать в чем-нибудь товарищу Соболину?

Соболин ломал себе голову над тем, как удается Рейсу заставлять людей говорить. Он восхищался той легкостью, с которой Ренс получал нужные сведения. А если бы он был на месте Ренса, получалось бы у него все так же гладко?

Ему было любопытно узнать, какие аргументы использует Ренс. Он понимал, что все дело именно в этих недостающих ему аргументах, иначе бы он уже устранил Ренса и шел бы по следу вместо него.

А что, если в следующий раз он пойдет вместе с Рейсом, после визита захватит человека и заставит его говорить?