За одну неделю — «Реден» и «Реддинг», две угольные шахты, огонь и вода, взрыв и затопление, триста погибших и еще шестьдесят погибших; снова два проигранных сражения из тех, которые ведет человек с природой и жертвой которых всегда бывает бедняк с кайлом в руке. Вновь куском окровавленного угля больше; машины всего света ради этого не остановятся, никто, сняв шляпу, не отдаст честь неизвестному солдату, павшему на поле вечной брани и труда. «Реден» и «Реддинг», шахта в Польше и шахта в Шотландии, — два новых названия в длинном списке проигранных битв.

Газеты писали, что во время пожара на «Редене» один из шахтеров трижды спускался в шахту, чтобы спасти засыпанных товарищей; дважды его вытаскивали без сознания; на третий раз вытащили мертвым. По странному стечению обстоятельств имя этого человека потрясающе символично: его звали Пронобис, а по-латыни это значит «за нас».

«За нас» трижды спускался в горящую шахту и погиб «за нас»; «за нас» нес помощь засыпанным людям. Мы не прочтем в газетах, что это был за человек; очевидно, такой же, как все шахтеры, бледный и худой, жилистый, с тяжелой походкой и широкими плечами; возможно, он был похож и на любого иного, но имя, которое он носил, три рискованных спуска в недра шахты и смерть за товарищей превращают его в вечную, символическую фигуру. Сам Христос мог бы принять его мученический венец и его имя.

Когда тонул «Титаник», корабельный телеграфист оставался в своей рубке, чтобы бросать в мир призывы тонущих: SOS. Оставался и в то время, когда спасательные лодки отчаливали от погружавшегося в пучину судна, и утонул вместе с ним. Вспомните телеграфиста в недавней японской катастрофе. Почти повсеместно, когда рок сокрушает людей и творения их рук, мы встретим какого-нибудь Пронобиса: на миг нам откроется человеческое лицо, озаренное трагическим блеском минуты, и снова исчезнет во тьме; но этого мига достаточно, чтобы мы безгранично полюбили человечество.